• 87413
  • whatsapp--v1
  • png-transparent-computer-icons-email-desktop-email-miscellaneous-angle-triangle
  • Черный Instagram Иконка

Спасательство vs помощь. Кто такой Спасатель и зачем он причиняет добро?

Как часто в жизни вы сталкивались с помощью, которая скорее вредила, чем помогала? Как часто в ответ на вашу помощь вместо благодарности вы получали претензии или обвинения? Не каждая помощь является таковой, даже если она оказана из чистых побуждений. При спасательстве, как и при долженствовании часто происходит подмена понятий. Если долженствование нередко принимают за ответственность, то спасательство - за помощь. Однако, благими намерениями вымощена дорога в ад. Сегодня мы поговорим о спасательстве, чем оно отличается от помощи, откуда берутся спасатели и почему они спасают?


Помощь или спасательство?


Спасатель, человек «причиняющий добро и наносящий пользу», часто помогает без спроса, исходя из своих представлений, как эта «помощь» должна оказываться. На самом деле, то, что делает Спасатель лишь на первый взгляд кажется помощью, в долгосрочной перспективе она приносит больше вреда.


Чем отличается помощь от спасательства?


Помощь предполагает вмешательство там, где человек не в состоянии справиться с важной для него ситуацией в силу физических, психологических или иных причин.


В спасательстве за человека решается проблема, с которой он вполне может самостоятельно справиться, но в силу определенных причин это не делает.


Помощь конкретна и ограничена. Помогая, мы решаем, каким образом наше вмешательство поможет вывести человека из состояния беспомощности в конкретной ситуации. Мы помогаем выйти из тупика, а дальше он способен действовать сам (пусть и с усилиями), и наша помощь заканчивается или переходит в поддержку.


В спасательстве этих рамок нет. Предполагается, что наш подопечный в принципе слаб и не способен эффективно справляться с трудностями, поэтому мы полностью берем ответственность за решение его проблем на себя, не давая ему возможность сделать что-то самому.


Помогая, мы адекватно рассчитываем свои силы и ресурсы, хватит ли у нас возможностей для этого, откуда мы будем их черпать и зачем нам это надо. Помощь добровольна и является осмысленным решением. Я помогаю, потому что я хочу помочь, а хочу помочь, потому что мне не все равно, что случится с этим человеком, его беспомощное состояние и/или страдания вызывают во мне сильный дискомфорт, поэтому я решаю вмешаться для того, чтобы он смог выйти из состояния беспомощности, и я тоже не буду испытывать отрицательные эмоции из-за его состояния.


При спасательстве человек часто не рассчитывает собственные силы и возможности, в итоге либо не справляется и испытывает чувство вины, либо ему это обходится слишком дорого, и возникает чувство обиды или неоцененности. Спасательство импульсно, им движет долженствование (я должен это сделать) и эмоции. Спасателю кажется, что у него нет выбора – помогать или не помогать, он обязан помочь, ведь если не он, то кто?


Помощь оказывается по запросу. Мы можем предложить помощь, но что-то предпринимать можем только при согласии другого на наше вмешательство. Исключением из этого правила может быть только помощь людям недееспособным в силу возраста или психического состояния, либо в чрезвычайных ситуациях. В остальных случаях помощь без запроса и согласия будет спасательством.


«Я хотел/а только помочь тебе», «это все только ради твоей пользы», «я знаю, как тебе лучше», «без меня ты не справишься» - мысли, которыми руководствуется Спасатель, разворачивая свою деятельность без учета мнения того, на кого она направлена. В итоге, получив вместо ожидаемой благодарности претензии, раздражение и/или гнев, Спасатель испытывает разочарование, обиду и отчаянье.


Откуда берется Спасатель?


Все мы родом из детства, и Спасатель не исключение. Давайте рассмотрим, что и кто формирует нашего Спасателя.


Инфантильные родители, не дающие достаточной заботы, любви и безопасности своему ребенку и фактически отказывающиеся от роли взрослого. Поэтому ребенок вынужден брать взрослые обязанности и проблемы на себя, заботиться как о себе и своих братьях/сестрах, так и о родителях. И нередко это единственный способ получить любовь и признание от значимых ему людей. В дальнейшем эта модель закрепляется, и человек считает решение чужих проблем, спасение других – единственным способом быть нужным, ценным и любимым. Как в детстве.


Родители жертвы и агрессоры, втягивающие с детства ребенка в роль Спасателя. Например, отец-алкоголик, тиранящий жену и сын, утешающий и защищающий мать. «Ты мой маленький герой, защищаешь меня от этого пьяницы. Ты не такой, как твой отец. Ты хороший, добрый и отзывчивый. И всегда будешь таким». Ребенок, по сути, ставится перед выбором: или исполнять роль плохого агрессора, как папа, или быть хорошим героем-спасителем, которого любит мама, других альтернатив в таком семейной сценарии нет.


«Хорошие дети». В семьях, где ребенок получает положительную реакцию и проявления любви только, когда он делает что-то полезное для других, в то же время забота о себе (развлечение, отдых) осуждается, часто вырастают Спасатели. «Все для других, ничего для себя» «Нельзя радоваться или наслаждаться жизнью, если кому-то плохо», «Если я что-то делаю для себя, то я эгоист» - эти правила вбиваются ребенку с детства и по ним он живет и во взрослом возрасте. Чтобы быть хорошим, нужно жить для других и забыть о себе.


Делегирование взрослых обязанностей. Когда взрослые перекладывают на ребенка часть своих обязанностей и ответственности, за которые в силу возраста он еще не может полноценно отвечать, будь то уход за младшими братьями-сестрами, пожилыми родственниками, обеспечение семьи и т.д. Ребенка приучают брать ответственность за поступки и поведение других. Если младшие братья/сестра что-то натворили, наказывают старшего (не досмотрел); если его обманул работодатель, опять виноват (не предусмотрел); если не справился со взрослой задачей, снова обвинения (не потянул). В итоге формируется гиперответственность и чувство вины за ошибки других.


Равнодушные семьи. В семьях, где игнорируются потребности ребенка, отсутствует любовь и поддержка, ребенок растет с дефицитом заботы и тепла. Позже он пытается компенсировать это гиперопекой над другими, реализуя свои потребности и давая им то, чего бы хотел получить сам.


Как устроен Спасатель?


Низкая самоценность. Кто я? Что во мне ценного? Кому я могу быть нужен и почему? Эти вопросы так или иначе возникают у будущего Спасателя. Проблема в том, что самоценность у него крайне низкая, базовое представление о себе: «Я ничтожен», «Я не достоин любви», «Я никому не нужен», «Во мне нет ничего ценного». Мысли о том, что его личность, такая как есть, может представлять интерес и вызывать любовь у Спасателя не возникает. Но быть пустым местом, не иметь никакой ценности, тоже невыносимо. Что и нормально, в общем. Каждый из нас нуждается в том, чтобы чувствовать свою ценность. Если ее нет внутри, то мы ищем ее снаружи. Дальше выбирается стратегия получения этой ценности. Их много, но у Спасателя она своя. Чтобы быть кем-то, чтобы иметь ценность, быть нужным и даже любимым (ну хоть как-то), во мне должны нуждаться. Вот если нуждаются, то я ценен, ибо куда ж без меня.

Я как костыль, вроде неказистая деревяшка, а попробуй без нее пройтись со сломанной ногой. Поэтому, чем больше во мне нуждаются, тем я ценнее.

Жертвенность. На жертвы спасатель идет легко, часто забывая о своих нуждах и потребностях. Хотя ресурсов и сил у спасателя не в избытке, и такая жертвенность ему нередко обходится дорого. Но себя, свой комфорт он ставит ниже других. Если другой человек страдает – это плохо, невыносимо и ему нужна моя помощь, если я страдаю я – ну ничего, могу перетерпеть. Но дело не в том, что Спасатель такой хороший, а в том, что, жертвуя неценным собой, он планирует получить значимого себя. Собственные комфорт, время, деньги, силы, здоровье и даже иногда жизнь, которое ничтожно в глазах Спасателя, приобретает особую значимость, когда использовано во благо кого-то более ценного. Поэтому для спасателя не стоит вопрос «а как же/почему я», у него он звучит иначе: «кто, если не я»


Взгляд сверху вниз. Чтобы быть нужным, другие должны во мне нуждаться, значит они должны иметь какие-то дефициты, которые я могу покрыть. Быть более уязвимыми, слабыми, глупыми, легкомысленными и т.д. и т.п. Ведь человеку равному мне или более сильному моя помощь не нужна, жертвы моей он не оценит, и свою значимость я не получу. А вот слабый будет во мне нуждаться, как в костыле. Чем больше во мне нуждаются, тем ценнее я себя чувствую. Да и жизнь обретает какой-то смысл, ведь от меня зависит благополучие других, а это уже ценно.


Страх показаться уязвимым. Спасатель охотно дает, но часто неохотно берет. Хотя в помощи, поддержке, ласке и понимании он нуждается не меньше, а то и больше тех, кого он спасает. Но позволить кому-то помочь себе, обозначает показать свою уязвимость и слабость. А это Спасатель себе позволить не может. Ведь исходя из его стратегии – пока он сильный и полезный – он ценный, если он слабый и может не все – ценность тут же снижается. Кроме того, решая проблемы других, Спасатель держит ситуацию под контролем, упорядочивает мир вокруг себя, что позволяет ему чувствовать себя в относительной безопасности. А потребность в безопасности у Спасателя чаще всего неудовлетворена, он не чувствует себя защищенным, базовое доверие нарушено. Поэтому позволяя другим помогать решать свои проблемы, демонстрируя свою слабость и уязвимость и теряя иллюзорный контроль над ситуацией, Спасатель чувствует себя незащищено и неуверенно, а это переживается им тяжелее, чем собственные проблемы.


Страдания как индульгенция. В системе ценностей Спасателя эгоизм - это плохо, а человек ставящий в первую очередь свои интересы – плохой и недостойный. Нет, Спасатель может понимать, что в основе любых поступков лежат эгоистические побуждения, основанные на удовлетворении собственных нужд. Он может принимать чужой эгоизм, но смотреть на него сверху вниз. Однако в полной мере признать и принять эгоистическое начало своих поступков ему трудно. «Ведь если я пожертвовал чем-то важным, если я пострадал, если лишил себя чего-то значимого ради другого человека, то какой я эгоист?» Таким образом собственный дискомфорт выступает своего рода индульгенцией. Раз я действую, вопреки, казалось бы, собственных видимых интересов, страдаю, чтобы другие не страдали, значит я не эгоист, значит я хороший. Тот факт, что мучиться и идти против себя еще не значит приносить пользу другим, Спасатель не учитывает.


Черно-белое мышление. Помимо долженствования, еще одно самое частое и яркое когнитивное искажение Спасателя. Он мыслит крайними категориями: плохой-хороший, слабый-сильный, добро-зло, благородство-подлость, полезный-бесполезный, ценный -ненужный и т.д. Из этих крайних категорий строится его жесткий сценарий, где выпадение одного элемента рушит всю конструкцию. Например, чтобы быть хорошим, надо быть ценным, а для этого надо быть полезным, для чего надо быть сильным. Если я вдруг проявил слабость, то значит я уже не сильный, а слабый, а значит я не смогу быть полезным, что не дает мне быть ценным, что не дает мне быть хорошим. Конструкция рушится как карточный домик.


В следующей статье я расскажу, чем опасно спасательство для окружающих и самого Спасателя. И как выйти из роли Спасателя и помогать людям без ущерба для них и себя.

5 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все